Знакомимся: Алексей Крюков!

К команде «ПАТРИОТ-НН» (ПОДА) присоединился еще один участник Специальной военной операции – Алексей Крюков. Он уже приступил к тренировкам, и, нет сомнений, сможет проявить себя в нашем коллективе на новом поприще.

Таких людей не зря называют героями. Алексей принимал участие в боевых действиях под Купянском, был задействован в штурмовых операциях и внес весомый вклад в достижение целей СВО. Представлен к государственным наградам.

При выполнении одной из боевых задач получил ранение… Но не потерял веру в себя, в отчизну и в нашу Победу над фашизмом, оставшись при этом очень чутким и добрым человеком.

Знакомимся!

— Алексей, расскажите о себе? Где родились, где учились? Как прошла юность?
— Родился я в селе Саваслейка, что в Кулебакском районе Нижегородской области. Прожил там до 16 лет, закончил школу. Затем переехал в райцентр – город Кулебаки. Там закончил Кулебакский металлургический колледж. После него – отправился на срочную службу в Вооруженные Силы России, год отслужил в ВДВ. А дальше, как, наверное, и у всех начался «стандартный режим»: работа – дом, дом – работа.

 — А с чем была связана работа?
— Работал водителем. В частности, на известном в регионе заводе «Русполимет». Потом сестра позвала в Москву – помочь ей по бизнесу, который был связан с установкой холодильных камер в магазины сети «Пятерочка». Но что-то у меня не пошло: забот было много, а какого-то интереса, наоборот, не хватало. Из Москвы в итоге вернулся домой, в Кулебаки. Устроился там в «Сладкую жизнь», где отработал четыре года водителем-экспедитором. Пытался переехать в Нижний, даже несколько месяцев работал в распределительном центре «Пятерочка», но все равно тянуло домой – на малую родину. И я вернулся. Год еще проработал в «Сладкой жизни», и объявили мобилизацию.

— Как восприняли это известие?
— Когда принесли повестку, дома меня не было. Мама позвонила… Поехал в военкомат сам, взял повестку… Хотя меня многие отговаривали. Говорили: «Не ходи!». Но мне хотелось попасть в Армию. И в итоге по мобилизации меня увезли в Воронеж. Но там я пробыл всего неделю. Брат и его жена порылись в законах и выяснили, что на студентов распространяется отсрочка. Взяли соответствующие справки из ННГУ имени Лобачевского, где я учился, а отец с ними приехал в Воронеж и забрал меня из Армии.
Вернулся домой, но с учебой у меня не склеилось, и я был отчислен. Снова пошел в военкомат. Меня отправили на медкомиссию — начал обходить врачей. Мама не знала об этом – она сильно болела. А вот отец, как увидел обходной лист, порвал его, и забрал военник. И я как бы утихомирился, отошел от этой мысли. Вновь устроился на работу водителем в «Сладкую жизнь».
Спустя какое-то время мамы не стало… Тогда твердо решил для себя: пойду воевать! На сей раз все прошло быстро. В военкомате сняли копии с документов и сказали буквально следующее: «Забираем! Готов ехать завтра?»
Я попросил сутки на то, чтобы попрощаться с родными. А уже на следующий день меня привезли на сборный пункт в Нижнем Новгороде. И мы поехали на СВО!

— Чем было обусловлено желание пойти в Армию? Что мотивировало?
— Все в окружении говорили, что главный мой посыл — из-за денег. Но это не так! Самой последней каплей лично для меня стал террористический акт в «КрокусСитиХолле», который произошел в 2024 году при непосредственном участии украинских спецслужб. Погибли около 150 человек, в том числе дети. А ведь это только малая часть того, что сотворила украинская хунта!
…Мне многие говорили: «Ты оттуда не вернешься! Это билет в один конец! Зачем? Куда ты? Ты же в обморок от вида крови падаешь?» Но я так решил: «Не вернусь – значит, не вернусь! Но хоть какую-то пользу принесу для Родины! Тем более, принимал присягу!

— Как скоро оказались на фронте?
— Все произошло быстро. На сборном пункте часа за четыре прошел медобследование, нам выдали большие рюкзаки – с провизией, едой, в общем – со всем необходимым. Погрузили всех в автобус и привезли в полевой лагерь под Воронежем. Там провели дней десять. Тренировались на полигоне. Потом приехал грузовик «Урал», и нас отвезли непосредственно в прифронтовую зону – в какой-то лесной массив недалеко от Купянска. Выгрузили, построили и разместили в блиндаже. Хотели еще «потаскать» на полигоне, но обстоятельства сложились так, что уже на вторую ночь всю нашу роту, что приехала с Воронежа, отправили «на ноль» (на передовую – авт.).

— Какой была первая боевая задача?
— Уже на третий день выполнял боевую задачу в качестве гранатометчика. Выдвинулись на «закреп» лесополосы. Семь километров преодолел с гранатометом, автоматом, рюкзаком и спальником. И вот по пути туда я понял, что такое война. Минометы врага начали работать, «птички» кружить… Приходилось прижиматься от дерева к дереву, чтобы противник не заметил с воздуха.
До цели в итоге дошли. Три недели пробыл на «закрепе». Потом простудился – начался кашель, а это в зоне боевых действий – недопустимо: любой звук может сыграть на пользу врагу… И меня отправили «на ноль» — лечиться. А там добавилось отравление, и с обезвоживанием желудка меня отправили лечиться в Смоленск. Там провел месяц.

— А дальше – снова на фронт?
— Да! Меня подлечили и вернули обратно, но уже в другой взвод, который специализировался в работе на «птичников» (дроноводов). А также мы помогали взводу медицинскому – эвакуировать раненых.

— При каких обстоятельствах сами получили ранение?
— Как-то ночью отправились на очередное задание – к «птичникам»: доставить им еду, дроны… Между лесополосами была «открытка» (открытая местность – авт.) — метров четыреста. Перебегаешь – там наши. И полторы недели мы эту дистанцию успешно преодолевали. А тут пошел дождь, снег… Решили прижаться ближе к лесу. Нас трое было… Заходим втроем в «посадку», а там чуть ли не у каждого дерева — «монки» заряженные (противопехотные осколочные мины направленного поражения – авт.). И «путанки» (проволочные сети – авт.) высотой два метра… Говорю товарищу с позывным Юрист, который первым шел: «Давай лучше по «открытке» пробежимся!» Тот: «Давай!». Но делаю буквально полоборота, слышу — хлопок. Смотрю, Юрист уже на земле лежит. Ступню ему полностью оторвало! Я бросился на помощь – давай жгутовать ногу. А потом смотрю выше: у него паховая артерия тоже вся вытекает. Как учили в таких случаях, надо было уже всё тело вертеть… А там везде – мины и «монки». И я понимаю, что с пахом не смогу Юристу помочь сам. Лучше позову помощь. Делаю шаг, два. И тут опять хлопок. Как показалось, метрах в пяти-десяти от меня. Упал, смотрю: вроде весь целый, а ноги… нет. Начал кричать: «Помогите! Помогите!» Потом ловлю себя на мысли: надо самому начинать жгутоваться, а то вся кровь вытечет. Благо, второй жгут у меня остался на целой ноге!
Ощущения при этом были такие, что мне просто по ноге кувалдой ударили. Не было какой-то боли! А ноги-то нет!
Вскоре прибегает наш третий товарищ — ко мне, к Юристу. Тот кряхтит, что-то говорит, но еще чуть-чуть, и все – тишина, кровь полностью вытекла…
Следом — еще бригада из нескольких человек, с медиком. Кричат: «Вы что там делаете? Это же минное поле! Уже двое «двухсотых» (погибших – авт.) на нем было…».
Получается, я лежал посереди минного поля. Слышу, кричат: «Давай, выходи! Как тебя достать?». В то же время я прекрасно понимаю: если поползу, то меня просто «разнесет» на части. А что делать?
И тут на помощь приходит 19-летний парнишка – «птичник» с позывным Кент. Он берет здоровый дрын (длинную палку – авт.). Я за нее хватаюсь – она ломается! И тут Кент идет на риск: делает два-три шага мне навстречу, берет под плечи и начинает тащить. Я, как могу, своей целой ногой ему помогаю! В итоге добрались до «открытки»!
Там мне уже более основательно пережгутовали ногу и понесли в «посадку», где не было мин.

— Получается, в какой-то степени даже повезло!
— Но это еще не все! Пока несли, вдруг – откуда ни возьмись – нарисовался вражеский дрон. Говорю: «Мужики, бросайте меня и разбегайтесь! А то все вместе погибнем! Пусть уж лучше меня одного «разберет»!».
И вот я остаюсь один на земле, под открытым небом. Лег и… Дрон надо мной! Не так страшно было, когда оторвало ногу, как в этот момент. К тому же дрон начал маневрировать надо мной: то выше взлетит, то ниже, и всё это на высоте около двух метров! Я даже забыл, как дышать в этот момент… Не верил ни во что… Потом только понял, что «птичка» без «сброса» (без боеприпаса – авт.). И в итоге, постращав меня пропеллерами, она улетела!
Кричу своим: «Я — живой!» Они подбежали, взяли меня и перетащили в безопасное место. Оказали медицинскую помощь, еще раз перебинтовали ногу. С момента ранения прошло всего два часа, а я словно заново родился!

— Что было потом?
— Уже стемнело, и меня отправили на эвакуацию. Положили на «моноколесо» (носилки с одним колесом) и повезли в сторону базового лагеря. Кругом – чернозем, и он постоянно налипал на это «колесо», несли меня с трудом. И я, честно говоря, вообще уже ни на что не надеялся. Верил только в то, что Бог есть!
Преодолеваем очередную дистанцию, и тут снова вражеский миномет отработал. Прямо над нами. Мы – в «посадку». Тут наши «птичники» дают «сигнал»: двигаться дальше опасно, над полем летает хохляцкий дрон. Пришлось ждать, пока угроза минует.
А потом одолели еще 400 метров по открытой местности и передали меня группе эвакуации. С божьей помощью!
Ночь переночевал в «блинчике» (блиндаже – авт.), а с утра продолжили путь. Это еще 22 километра! Потом оказался в одном из приграничных населенных пунктов. Далее маршрут был таким: Валуйки – Белгород — Москва… Там уже сделали полноценную операцию.

— Что-то запомнилось по пути с фронта?
— Когда в дороге сели отдохнуть, встретили ребят из моего взвода – штурмовую группу, которая двигалась в обратном направлении – на «передок». Командир взвода, с которым тренировался на полигоне, спрашивает: «Что случилось?». «На мину наступил», — говорю. Он: «Не поверишь, но тебе сейчас все завидуют, кто идет на штурм». «А чему завидовать?» — удивился я. На что последовал такой ответ: «Они идут и не знают, что с ними будет. А ты уже едешь домой!»
Покурили – всё, на этом война для меня закончилась…

— Как потом складывалась жизнь?
— В Москве, в госпитале, провел полгода. Затем — протезирование, реабилитация… Ничего особенного. Помню только, что очень хотелось домой – в родные Кулебаки.
И вот – вернулся! А делать там — нечего… И тут брат с его супругой посоветовали: «Приезжай в Нижний! Здесь и работу найдешь, и все остальное наладится. Купишь квартиру, купишь машину…». В общем, переехал. И долго искал работу. Нигде не брали… Когда оставлял резюме на hh-ru, часто звонили, говорили: «Алексей, вы нам подходите по всем критериям!» Но когда узнавали, что у меня нет ноги и я участник СВО, сразу возникала пауза. Мол, мы вам перезвоним попозже… И никто уже не перезванивал.

— И все же на работу устроились?
— Да, спустя два-три месяца. Назначили комиссию по замене гильзы на протезе. Когда пришел, там меня встретила представительница социального фонда. И предложила мне устроиться к ним на работу. Трудоустроился. А потом совершенно неожиданно мне позвонил тренер команды «ПАТРИОТ-НН» Вячеслав Всеволодович Быстрицкий. Спросил, не хочу ли я поиграть в… футбол? Еще задал несколько вопросов. Я сначала удивился: как же я без ноги смогу в футбол играть? А потом, когда понял, о чем речь, ответил однозначно: «Я только за!»

— Уже приступили к тренировкам?
— Да, уже провел несколько тренировок. И понял, насколько они полезны! Это и физическая форма, и общение, и эмоции от игры. Понимаешь, что с пользой проводишь время! Познакомился с руководителем Центра – Анной Юрьевной Сутугиной и понял, что всё серьезно. Есть и перспективы для развития, впереди – турниры, соревнования!

— Что-то знали о команде до прихода в нее?
— До официального трудоустройства я «таксовал», и мне попался пассажир, который как раз играл в «Патриоте» и который обещал пообщаться на счет меня с Анной Юрьевной. Но я такой человек: не люблю, когда за меня просят. И тема отошла. Но потом, когда позвонил Вячеслав Всеволодович Быстрицкий, сразу «загорелся».

— В футбол раньше доводилось играть?
— Как пришел в «ПАТРИОТ», сразу вспомнил детство. В Саваслейке постоянно ходили с мальчишками на поле, гоняли мяч. Но тогда я выступал в основном «на должности» вратаря. В поле тоже играл, но меньше. А вообще я близок к футболу – фанат ЦСКА, «Барселоны». Теперь вот — фанат «Патриота». И не только – фанат, полноценный полевой игрок!

Беседовал Владислав ЕРОФЕЕВ